В рецензии есть спойлеры.
Одна из самых запоминающихся сцен в документальном портрете осуждённой мошенницы Элизабет Холмс «Ты можешь видеть всё», снятом Лэнсом Оппенгеймом и Нейтаном Филдером, посвящена тому, что героиня не понимает одну из самых известных шуток в истории американской комедии. Филдер, остановившийся в арендованном доме у моря, где бывшая глава Theranos живёт со своим партнёром Билли Эвансом, показывает паре скетч «Кто на первой базе?» в исполнении Эбботта и Костелло. Как бы комик и телеведущий ни старался, он не может добиться от Холмс объяснения, почему этот очевидный скетч смешон. «Они говорят мимо друг друга», — заключает она, не замечая, что «кто», «что» и «не знаю» — имена игроков. Как она может этого не знать?
Сцена выставляет эту, на первый взгляд, недалёкую женщину инопланетянкой, не знакомой с земной культурой, — ключевые слова здесь «на первый взгляд». Но она также становится уменьшенной моделью дилеммы, которую фильм пытается распутать на протяжении трёх часов: кто такая настоящая Холмс и почему она не может просто признать преступления, за которые её лишили свободы? Филдер и Оппенгейм провели с Холмс и её семьёй чуть больше месяца до начала её 11-летнего срока за мошенничество с использованием электронных средств связи. Оппенгейм постоянно снимал на разные камеры наблюдения, чтобы не упустить возможный момент откровения. Его камера следит за героями, всматриваясь в их лица крупным планом и приближая их тревожно медленными рывками.
Невозможность понять, искренна ли Холмс в конкретный момент, — часть зрительского опыта. Филдер часто допрашивает её с таким напором, что напоминает Криса Хансена, ведущего передачи «Поймать хищника» и героя другого фильма Оппенгейма — «Праймтайм». В одной из сцен он достаёт аппарат Theranos для анализа крови — примерно так же, как Хансен показывал бы переписку, — и просит Холмс объяснить, как тот работает. Но она ускользает за тщательно подобранными уклончивыми словами, сохраняя невозмутимость и сопротивляясь расспросам. Похоже, она не понимает, какое впечатление производит, — или не способна это понять.
Однако по мере развития фильма восприятие Холмс меняется: Филдер и Оппенгейм дозируют информацию и каждый раз заново раскрывают свою героиню — до и после того, как она оказывается за решёткой. В один момент она кажется заблуждающейся идеалисткой и жертвой, в другой — расчётливой вдохновительницей преступлений.
Во второй половине фильма картина становится сложнее. Филдер привлекает человека, которого можно назвать экспертом по выступлениям перед камерой и который, возможно, знает о Холмс больше многих. Эванс, чьё превращение в архетипичного токсичного технобро меняет тон фильма, тоже оказывается под пристальным вниманием и открывает зрителю странный мир обитателей технологической индустрии. Он держит дома домашних рептилий и созданные искусственным интеллектом копии своей партнёрши. Выясняется также, что он получил право распоряжаться делами Холмс по доверенности и ведёт её аккаунт в Twitter. Эти открытия рисуют ещё более мрачную картину. Но при всех поворотах и играх со зрителем фильм может разочаровать своим итогом: попытки Филдера понять Холмс оказались тщетны; его взгляд так же ненадёжен и предвзят, как и любой другой, а документальное кино не даёт прямого доступа к «Истине» с большой буквы.
Фильм может раздражать не потому, что его расследование не удалось, а потому, что поставленные вопросы изначально бессмысленны. Попытка проникнуть в сознание такой женщины, как Элизабет Холмс, — верный способ довести себя до безумия.
Ведь независимо от того, продолжает ли Холмс уверять камеру в своей невиновности, суд уже установил, что она лгала. Вопросы о том, лгунья ли она, безумна ли или пребывает в заблуждении, в итоге кажутся лишними. Судебная оценка — Холмс преступница, она обманывала людей и причинила вред многим — помогает понять, почему фильм оставляет неприятное послевкусие.
Но дело также в устройстве общества, частью которого Холмс была как бывшая представительница элиты Кремниевой долины. Эта группа стала предметом нескольких голливудских проектов: «Искусственный» Луки Гуаданьино посвящён Сэму Альтману и OpenAI и едва не был сорван Amazon; «Социальная расплата» Аарона Соркина продолжает «Социальную сеть»; сериал Netflix «Альтруисты» рассказывает об основателях FTX. Сама Холмс стала своеобразной первой ласточкой этой тенденции: ей посвящён мини-сериал Hulu «Выбывшая», который занимает заметное место в «Ты можешь видеть всё». В документальном кино объектом многочасового фильма стал Илон Маск; его снял плодовитый режиссёр, обладатель премии «Оскар» Алекс Гибни.
Эта избранная группа обладает огромной властью и колоссальным финансовым и политическим влиянием. В целом это также одни из самых морально несостоятельных людей на планете. Бэнкман-Фрид сидит в тюрьме за собственную многомиллиардную мошенническую схему; на OpenAI Альтмана подали в суд власти Флориды, заявив, что компания небезопасна для детей. А Маск — с чего тут начать? С его многочисленных детей? С его недолгого пребывания в администрации Трампа, когда он попытался демонтировать федеральное правительство с помощью ведомства, названного в честь интернет-мема?
Даёт ли «Ты можешь видеть всё» реальное представление о мотивах и образе мыслей этой группы или нет, интерес к фильму и популярность волны технобиографий можно объяснить очередным проявлением американского нездорового увлечения преступниками и мошенниками. Голливуд явно очарован новым поколением техноаферистов не меньше, чем кинематографисты прошлых поколений мифологизировали гангстеров и серийных убийц. Одной из причин этой тенденции, несомненно, стало растущее влияние технологической индустрии на киностудии. Netflix и Apple превратились в крупных производителей стримингового контента, а Дэвид Эллисон — несостоявшийся актёр и сын председателя совета директоров Oracle Ларри Эллисона — получил контроль сразу над двумя крупными студиями, объединив Paramount и Warner Bros. под брендом Skydance.
Но разделяет ли публика этот интерес? Неужели зрители всерьёз хотят захватывающих драм о людях, которые навязывают им некачественный контент, созданный ИИ, приложения для азартных игр, загрязняющие окружающую среду дата-центры и тотальную слежку? «Ты можешь видеть всё» стал хитом: в дебютный уик-энд фильм собрал 15 миллионов долларов при бюджете в 7 миллионов. Это второй по величине старт документального фильма в истории американского проката. Картина обошла «Социальную расплату», собравшую в дебютный уик-энд всего 5 миллионов долларов и шедшую более чем вдвое большем числе кинотеатров. По крайней мере, Холмс и Филдер интересуют зрителей больше, чем Марк Цукерберг. Что до меня, я бы скорее пошёл к стоматологу вырывать зубы, чем стал смотреть фильм о Сэме Альтмане или Дженсене Хуанге. И заглядывать в бездонное сознание такой женщины, как Элизабет Холмс, мне больше не хочется.